Чувство вины у членов семей активных алкоголиков

Чувство вины у членов семей активных алкоголиков

Вина и ответственность часто досадным образом искажены в таких семьях. Конечно, большинство алкоголиков не стремится принять на себя ответственность за свои трудности, прикладывая усилия для избежания этой ответственности, они могут пытаться впутывать в это других.

Последние могут, в свою очередь, либо принять обвинения (и в процессе этого приобрести иррациональное чувство вины), либо передать их кому-нибудь еще. Группа в целом, наконец, может начать чувствовать вину за вещи, которые она не может контролировать, в то же время декларируя свою невиновность в том, что контролирует.

Пять обычных тем вины в домах алкоголиков:
1. Коллективная вина делает каждого ответственным за всех;
2. Чувство вины возникает, когда кто-нибудь нарушает семейное правилом покровительстве употребляющему;
3. Коллективные рационализации проецируют ответственность за пределы семьи;
4. Враждебность к употребляющему приводит к чувству вины;
5. Тот, кто берет на себя роли, оставленные алкоголиком, чувствует вину за это замещение.

Коллективная вина делает каждого ответственным за всех

Коллективная вина — чувство моральной неадекватности в связи с семейной неудачей — обычно в семьях алкоголиков. Супруги, родители и дети — все чувствуют ответственность за трагедию, обвиняя себя и друг друга в эгоизме, недостаточном понимании или в том, что слишком слабы, чтобы контролировать употребляющего. Это чувство вины может подталкивать их к тому, чтобы стать еще более ответственными и еще лучше всё контролировать в отчаянном усилии исправить вред, который, как они уверены, они нанесли. Эти члены семьи будут чувствовать себя всё более виноватыми по мере прогресса заболевания алкоголика.

Коллективная вина центрируется на местоимении «мы». Алкогольные семьи, как и многие другие запутанные и дисфункциональные организации, склонны делать ударение на «мы» за счет «я». В результате, члены таких семей чувствуют себя обязанными быть грустными или напуганными, если кто-нибудь другой в семье болеет. Это может быть обязательным, даже если этот другой не чувствует своей боли; обычное утверждение жены алкоголика — что ей ужасно больно оттого, что ее супруг — алкоголик, или из-за того, что он сделал, даже если сам употребляющий заявляет, что чувствует себя прекрасно. Частично этот феномен отражает большее чувство реальности трезвой супруги, но он также может быть показателем фундаментального сдвига ответственности и вины с алкоголика на супругу.

Отмечается, что некоторые члены семей алкоголиков особенно чувствительны. Они склонны переполняться болью семьи. Такая чувствительность также имеет отношение к чувству вины; определенные личности, наиболее чувствительные к темам вины и ответственности, «выбираются» для того, чтобы взять на себя бремя вины всей семьи. Такие индивиды могут быть взрослыми или детьми. Они могут быть неспособны игнорировать проступки, о которых прочие и не задумываются. Они могут также замечать упущения, такие как детская заброшенность, обязанная своим существованием тому, что семья расстроена алкоголизмом, и волноваться из-за них. Такие люди могут чувствовать себя обязанными действовать в данных обстоятельствах не потому, что они сделали что-то не так, а потому, что есть что-то фундаментально неправильное в их непосредственном окружении. Они хотят сделать что-то хорошее, как только появится возможность; если они не могут действовать, они чувствуют одну из форм экзистенциальной вины за свою неспособность жить согласно своему этическому потенциалу.

Такие охваченные виной люди могут, кажется, захотеть «украсть» ответственность у алкоголика. Семейные программы могут определять их как «главных пособников» и энергично пытаться отучить их от привычки вовлекаться слишком сильно, что, кажется, только способствует семейной катастрофе. Однако важно понять таких сенситивных людей, даже если их чувство вины увеличивает семейный дистресс. Их высокоразвитое моральное чувство показывает, что им небезразлично состояние своей семьи и мира. Позитивная терапевтическая цель при работе с такими людьми — скорее помочь им направить свою заботу на тех, кто может наилучшим образом ответить на нее, чем настаивать на том, чтобы они изжили в себе эту черту. Например, женщина, чувствующая невыносимую вину, поскольку она не может помочь своему отцу-алкоголику, может часто звонить ему, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Возможно, она может научиться перенаправлять часть этой энергии на заботу о своей собственной семье или о других мужчинах и женщинах в такой же ситуации. Таким людям можно помочь научиться выражать свой интерес к другим в поступках, которые не являются осуществлением контроля или пособничеством, сохранив и утвердив их подлинную заботу, о благополучии других.

Коллективная вина может приводить к тому, что алкоголик будет признавать себя виновным, чтобы избежать столкновения с естественными последствиями своих поступков. Членам семьи потребуется помощь, когда они начнут выделять из «общих» свои личные обязательства и возвращать алкоголику те, которые принадлежат ему.
Чувство вины возникает, когда кто-нибудь нарушает семейное правило о покровительстве употребляющему.

Почти во всех семьях есть правила, касающиеся преданности и секретности. Без них семья как отдельная сущность прекратила бы свое существование. Секретность поддерживает границы.

Но существует одна особенная норма преданности, которая порождает большую часть замешательства и боли в семьях алкоголиков. Это правило гласит, что каждый должен оберегать употребляющего от последствий его собственного поведения. Алкоголика могут считать относительно слабым или больным человеком, который нуждается в защите от реальности. Цель — уберечь его от той боли, которая, в первую очередь, и заставляет его пить. Существует и другая возможность: алкоголик обладает такой властью, что семья слишком боится впутывать его в проблемы, возникшие в результате его действий. Или семья может совершенно не доверять внешним авторитетам.

Установка при этом такова: не важно, насколько ужасно то, что случается внутри семьи; что-нибудь еще худшее (например, потеря детей) случится, если внешний мир что-то узнает. Какова бы ни была причина, члены таких семей подвергаются суровым наказаниям, включающим остракизм, если сообщают кому-то о существовании проблемы.
Игра в покровительство продолжается даже внутри семейного контекста. От супруги, детей ожидается, что они «подотрут грязь» за алкоголиком. Например, ребенка, словесно оскорбленного пьяным родителем, может утешать его брат или сестра. Позже этот инцидент будет игнорироваться; семья будет вести себя так, словно ничего подобного никогда не случалось. Употребляющий, словно под покровом невидимости, не должен ни объяснять свое поведение, ни извиняться, ни принимать решений измениться.

Жертвы безответственности алкоголика страдают двумя способами. Во-первых, они не получают никакой непосредственной компенсации за нанесенный им вред. Тот факт, что их благополучие так мало кого-то интересует, может привести их к сомнению в своей ценности для семьи. Во-вторых, у них могут развиться когнитивные проблемы; когда тебе столько раз говорят, что ты неверно воспринимаешь реальность, сама реальность становится сомнительной. Такие люди должны либо вытеснить знание о том, что случилось, чтобы пользоваться расположением семьи, либо жить в страхе, что их права и, возможно, их безопасность не будут в этой семье сохранены.

Член семьи, нарушивший правило о защите употребляющего, безусловно, будет наказан. Фактически, семья может верить, что его поступок представляет собой гораздо большее преступление, чем что-либо из совершенного алкоголиком. Может возникнуть ситуация, в которой сексуальные действия алкоголика по отношению к ребенку считаются менее проблематичными («В конце концов, он был пьян и не имел этого в виду»), чем упоминание об этом даже внутри семьи. Члены семьи находятся в ловушке, рискуя стать жертвами злоупотребления алкоголика, с одной стороны, и быть наказанными остальными членами семьи — с другой.

Созависимые клиенты на ранних этапах лечения часто чувствуют себя виноватыми уже в том, что пришли с этим к кому-то. Им может быть трудно конфронтировать употребляющего в семейных программах или говорить своей семье, что они делают, если приходят одни. Такое чувство, что они плохи, действуют нелояльно и предательски, можно облегчить, напоминая клиенту о том, что то, что он делает, может реальным образом помочь алкоголику вылечиться от своей болезни. Такое переопределение заботы делает преступление клиента менее серьезным в его собственных глазах. Однако его базовое чувство вины сохранится и будет регулярно возникать вновь, когда он будет раскрывать значимую информацию о пьянице.

Терапия такой вины будет более эффективной, когда клиент усомнится в основательности предпосылки, что его работой является опека алкоголика. Как отмечалось выше, взрослые могу периодически пересматривать и, возможно, изменять свою фундаментальную систему ценностей. Терапия со-зависимости предоставляет члену семьи прекрасную возможность пройти эту стадию и отбросить или, по меньшей мере, модифицировать сомнительное правило покровительства, обсуждаемое выше.

Консультанты, работающие с такими клиентами, могут подчеркнуть, что, будучи взрослыми, они имеют право создавать свои собственные ценности и жить в соответствии с ними. Они могут заменить правила на более гибкие. Одна из альтернатив такова: «Я буду предан алкоголику, помогая ему взять на себя ответственность за свои действия; Я буду защищать себя и других в моей семье, если он эту ответственность не возьмет».

К несчастью, у детей гораздо меньше возможностей. Семейное правило нарушать опасно, как бы велика ни была потребность в этом. Консультанты, заботящиеся о детях, должны работать деликатно, чтобы получить значимую информацию, оберегая своих клиентов. Дети могут нуждаться в успокоении и подтверждении того, что они не являются плохими, если говорят об алкоголике; нужно также следить, чтобы они не прибегали к самонаказанию, карая себя за болтливость. Им также может требоваться помощь в том, чтобы отделить любовь к кому-то от покровительства ему, поскольку два этих понятия неразделимы внутри семьи.

Коллективные рационализации проецируют ответственность за пределы семьи

Рационализации — это защиты от чувства вины, которые работают путем убеждения индивида, что он не сделал ничего плохого. Алкоголик использует этот процесс, когда отрицает нанесенный ущерб, оправдывает свои действия, минимизирует последствия своего поведения или обвиняет других в том, что «довели» его до пьянства.

Семья алкоголика может использовать такие же стратегии для защиты от собственного чувства вины, связанного с неспособностью контролировать употребляющего. Один из ответов на внутренний вопрос «Что я сделал не так?» — «Ничего. Это всё они». Этот проективный маневр, посредством которого вина перекладывается на других, уменьшает дискомфорт, но и удерживает семью от эффективных действий. Им трудно конфронтировать алкоголика, пока они суетятся, защищаясь от придуманных атак и злоупотреблений других.

Такой процесс часто происходит внутри самой семьи, когда ее члены обвиняют друг друга в неправильных действиях. Это раскалывает семью на полностью хороших и полностью плохих людей. Хорошие не могут делать ничего неправильного, а плохие никогда не поступают правильно.

Семья как целое может выработать коллективные рационализации, которые проецируют их вину полностью за пределы системы. Такие семьи очень трудны в лечении, потому что они поддерживают унифицированную систему мифов, которая защищает их всех вместе. Они часто видят мир черно-белым местом, в котором они должны победить врагов.

Чаще всего приходится наблюдать такой процесс коллективной рационализации в семьях подростков-алкоголиков или химически зависимых. На одной семейной сессии группа таких родителей составила список из примерно тридцати причин и виновников того, как ведут себя их дети. Примеры из этого каталога: бабушки, бывшие супруги, друзья употребляющего, торговцы наркотиками, Бог, учителя, групповое давление, социальные работники, директора школ, девушки/парни, «они», старшие братья и сестры, уже покинувшие дом, экзамены, коммунисты, «приносящие пользу» и т.д. Возможно, родители этих трудных детей борются с ужасным чувством вины; они думают, что потерпели провал в родительской роли из-за выбора, сделанного их детьми. Однако они будут позволять своим детям употреблять наркотики и алкоголь так долго, как долго будут считать их невинными жертвами, не отвечающими за свои действия.

Враждебность к употребляющему приводит к чувству вины

Коллективная вина тормозит адекватное выражение агрессии в дисфункциональных семьях. В частности, может не быть законного выхода для гнева и фрустрации, направленных на алкоголика. Членам таких семей может быть сказано, что они не имеют права гневаться на алкоголика, или они могут бояться показать свой гнев из-за страха перед нападением.

Умеренность — качество, которое часто бывает потеряно в семьях алкоголиков. В результате, в них или не обращают внимания на гнев, или хронически выплескивают его друг на друга. Я называю такие крайности соответственно «гневофобией» (постоянный страх перед гневом, который не дает даже заметить свой гнев) «гневной аддикцией» (ситуация, когда гнев становится центральной эмоцией в семье).

Гневофобические личности защищаются от своей агрессии и чувства вины отречением от них. Они используют защитное самозабвение, чтобы минимизировать свою потребность замечать собственные желания или действовать в соответствии с ними. На менее сознательном уровне они могут чувствовать глубокий страх перед собственным гневом; они уверены, что могут разрушить кого-нибудь, если покажут его.

У гневофобических индивидов нет способов защитить себя от алкоголика, когда тот нарушает их права. Поскольку роль алкоголика в нашем обществе подразумевает привычку к вторжению (быть невыносимым — более приемлемо для алкоголика, чем для трезвого), гневофобическая личность оказывается в невыгодном положении. Она не может отреагировать на посягательства гневом, поскольку гнев — запрещенное чувство. Она может пытаться быть более твердой и настойчивой с алкоголиком, но, вероятно, будет иметь очень ограниченный успех, поскольку настойчивость должна питаться достаточным аффектом, энергизирующим ее. Гневофобический индивид не способен использовать свой гнев как сигнал о том, что в отношениях что-то всерьез не так; в результате отношения продолжают ухудшаться.

Личности с гневной аддикцией часто встречаются в алкогольных семьях. Эту роль может играть алкоголик, его супруга может вступить в игру «Пьяный и Сука», а некоторые или все дети могут затевать драки и дома, и за его пределами. Часто гневную аддикцию приобретает вся семья. Когда это случается, визитеров встречают такими невероятными проявлениями ненависти, что они могут удивляться тому, как семья выживает. Такой пример хронического гнева имеет многие признаки химической аддикции: (1) постоянное возрастание толерантности, так что участники развивают способность переносить ужасающие количества гнева; (2) особое чувство веселости, которое может быть достигнуто только через гнев; (3) использование рационализации, которые защищают гнев как нормальный или оправданный; (4) эпизоды потери контроля, когда люди не могут перестать гневаться; (5) возрастающие негативные последствия, которые в конце концов начинают угрожать стилю жизни, здоровью и здравомыслию индивида.

Гнев становится единственным решением проблем, которое подходит хронически разгневанной личности. Если мишень этого гнева — алкоголик, то он будет атакован безжалостно. Тонкости борьбы (такие как выбор подходящего момента или обсуждение проблемы, а не личности в целом) будут проигнорированы в стремлении уничтожить оппонента. К тому же хронически разгневанная персона часто будет чувствовать себя ужасно виноватой, зная, что потеряла контроль. Это чувство вины приходит слишком поздно, чтобы помочь, потому что вред уже нанесен; пока данный индивид не исследует внимательно свой гнев, чувство вины может только увеличивать его боль и помогать запустить следующий эпизод гнева.

Семьи, включающие (или недавно включавшие) в себя активного алкоголика, должны найти какие-то позитивные выходы для своего гнева и фрустраций. Гнев в адрес алкоголика должен быть признан нормальным и неизбежным. Дети должны узнать, что их гнев может быть где-нибудь безопасно выражен — на консультации, с трезвым родителем и т.д. Их нужно также научить тому, что гнев и агрессия — не одно и то же; гнев — это чувство, а агрессия — поведение. Помощь ребенку в том, чтобы научиться распознавать свой гнев и выражать его недеструктивным образом, может предотвратить его превращение как в гневофобическую, так и в гневно-аддиктивную личность, когда он станет взрослым.

Одним из источников неизбывного гнева и вины может быть смерть алкоголика. Дети могут чувствовать себя ответственными за эту смерть из-за своих неконтролируемых желаний ранить или убить алкоголика. Аналогичным образом, ребенок, который надеется, что его родитель-алкоголик исчезнет, может чувствовать себя виноватым в разрыве или разводе. Такие вещи надо предвидеть и обсуждать с детьми на семейных терапевтических сессиях.

Тот, кто берет на себя роли, оставленные алкоголиком, чувствует вину за это замещение

Вина заместителя — это чувство, испытываемое индивидом, который заменяет алкоголика, исполняя его повседневные семейные функции. Например, старший ребенок может быть вынужден взять на себя роль кормильца или гаранта дисциплины. Некоторые дети из семей алкоголиков становятся фактическими родителями. Замещение ролей — это необходимость в условиях регулярного пренебрежения витальными семейными обязанностями со стороны того, кто назначен обществом на эти роли.

Для того, кто вытесняет родителя, совершенно нормально иметь смешанную мотивацию. Он может повысить свою значимость благодаря этому опыту, особенно если его новое положение признано семьей или значимыми другими. «Не важно, какой ценой это досталось, но я всегда буду знать, что позаботилась о своих младших братьях и сестрах. Некоторые из них называют меня мамой». Фактически, такой человек может получать настолько большое удовлетворение, что будет сопротивляться попыткам выздоравливающего алкоголика вернуться к оставленным ранее ролям.

Такие личности могут быть также обеспокоены ощущением, что они плохи, поскольку взяли на себя эти роли. Они понимают, что, заполняя собой разрыв, оставленный алкоголиком, они, возможно, способствуют увеличению пропасти и даже выгоняют алкоголика. Каждый раз, когда ребенок готовит еду, потому что родитель пренебрег своими обязанностями, он помогает утверждению родителя в роли не такого, как другие родители, ненадежного и неспособного. Каждый подобный инцидент говорит всем членам семьи, что у алкоголика больше нет своего места в семейной структуре. Он становится маргиналом в той степени, в которой другие члены семьи берут на себя его задачи. Употребляющий может затем оправдывать дальнейшее увеличение употребления алкоголя или наркотика тем, что никто его не ценит, приводя активность этих членов семьи в качестве доказательства.

Наконец, ребенок может чувствовать себя виноватым в результате смещенного родительского гнева, а также потому, что ему недостает компетентности для успеха во взрослой роли.

Супруг или ребенок, заместивший не справляющегося алкоголика (который может быть и братом или сестрой, а не только родителем), попался в ловушку вины. Он будет виноват, если важные потребности останутся неудовлетворенными — кто-то ведь должен стирать одежду! Но, удовлетворяя эти потребности, он также почувствует вину из-за вреда, который такое поведение наносит статусу алкоголика. .;

Еще одна проблема возникает, когда член семьи выигрывает (физически или эмоционально) от своей новой роли. Ребенок в таком качестве может получить наивысшую оценку в семье; если он наслаждается таким одобрением, он может навлечь на себя гнев братьев и сестер. Он опять оказывается в положении непобедителя, и результат этого предсказуем — он почувствует вину.

«Вина выжившего» также может быть проблемой в семье алкоголика. Те, кто прошел через такие семьи относительно невредимыми, могут верить, что заслуживают больших страданий в последующей жизни, раз уж с ними лучше обошлись в прошлом. Существует потребность присвоить роль козла отпущения, чтобы уравновесить общую семейную боль. Если алкоголик умирает, некоторые члены семьи могут верить, что им тоже следует умереть, хотя бы из соображений преданности. Они несут в себе деструктивное, депрессивное убеждение, что должны платить за то, что выжили.

Терапевт или тот член семьи, который осознаёт, что некто испытывает вину заместителя, должен подходить к этой ситуации с огромной осторожностью. Один подход состоит в том, чтобы рассматривать это как трагедию, часть еще большей трагедии алкоголизма. Консультант может использовать данную тему, чтобы дать высокую оценку супруге или ребенку в связи с тем, что они делали то, что нужно было делать ради сохранения семьи. Консультант может помочь клиенту понять, что ему пришлось взять на себя роли алкоголика. Можно подчеркнуть, что такое поведение временно, даже если на самом деле оно длится годами. Такой аргумент отражает позицию большинства членов семьи, занявших вакантные роли: они бы охотно вернули их выздоравливающему в обмен на радость его возвращения в семью.



Поделитесь полезной информацией с друзьями:



Задайте вопрос по теме нашим специалистам

Читайте по теме также: